Золото штурмует новые исторические максимумы. За этим ралли стоит беспрецедентный разлив глобальной ликвидности, который Казначейство США и Федеральная резервная система поддерживают непрерывными вмешательствами. Двигают процесс не только фискальные решения Вашингтона, но и стратегия Народного банка Китая. Пекин наращивает золотые резервы, чтобы защититься от внутренней монетизации государственного долга.
Эра финансового доминирования и монетарная инфляция
Глобальная финансовая архитектура стала хрупкой. Рынки требуют постоянных инъекций капитала, иначе грозит крах. Денежная система прошла три этапа. Сначала центробанки жестко контролировали цены. Затем правительства поставили фискальные нужды на первое место. Теперь наступила эра финансового доминирования: спасение нестабильных рынков напрямую зависит от потоков ликвидности. Мировая экономика живет за счет заимствований, поэтому дефолты исключены. Растущий денежный поток автоматически поддерживает стоимость активов.
Эксперт по мировой ликвидности Майкл Хауэлл, бывший сотрудник инвестиционного банка «Соломон Братья», четко разделяет потребительскую и монетарную инфляцию. Монетарная инфляция держится на уровне около 10% в год. Чтобы сохранить капитал, активы должны приносить доход выше этого порога. В эту категорию защитных инструментов входят золото, биткоин, высококачественные акции с ценовой властью и элитная жилая недвижимость. Золото страхует капитал от раздувания денежной массы, а не от роста цен на полках магазинов.
После кризиса 2008 года международная финансовая система закредитовалась еще сильнее. Теперь она держится на залоговых рынках и репо. Ликвидность создают через плечирование залога, и этот механизм постоянно толкает цены активов вверх. Экономика попала в замкнутый круг: ликвидность требует долга, а долг нуждается в ликвидности. Около 80% всех сделок на финансовых рынках не финансируют новые проекты. Они лишь пролонгируют существующие обязательства.
Долговой пузырь и управление волатильностью в США
Всемирный банк фиксирует, что 77% мирового кредитования теперь обеспечены залогом, чаще всего государственным долгом. Стабильность финансовой системы держится на тонком равновесии между долгом и ликвидностью. Дисбаланс неизбежно ведет к кризисам или пузырям. Высокое соотношение долга к ликвидности затрудняет рефинансирование. Рынки отслеживают этот риск через индекс волатильности казначейских облигаций MOVE и спред ставки SOFR. Избыток ликвидности, напротив, раздувает пузыри на рынках активов.
Объемы долга растут экспоненциально. Виной тому старение населения и растущие социальные обязательства государств. График с 1980 года наглядно демонстрирует закономерность: пики соотношения долга и ликвидности всегда совпадают с кризисами, а спады — с пузырями. В ближайшие годы показатель обещает резко вырасти. Центральные банки сделали паузу в создании ликвидности, а в систему вернется долг, выпущенный в период пандемии.
За 5000 лет финансовой истории процентные ставки никогда не опускались до нуля или ниже. Ситуация изменилась в период пандемии, когда центробанки внедрили отрицательные ставки. Этот шаг запустил массовое долговое финансирование со сроками погашения в конце десятилетия. Впереди — серьезное напряжение при рефинансировании. Сейчас Казначейство США концентрируется на стабилизации рынка облигаций и игнорирует ставку федеральных фондов. Ключевым индикатором для регуляторов стал индекс MOVE. Хедж-фонды активно используют левериджные базисные сделки, которым критически важна низкая волатильность. Система репо также зависит от нее для поддержания ликвидности.
Чтобы подавить скачки волатильности, Казначейство выпускает краткосрочные векселя и проводит масштабные обратные выкупы неликвидных бумаг. Недавний всплеск индекса MOVE быстро утих: показатель упал с критических 150 пунктов до нормальных 70. Каждый рост индекса MOVE на 10 пунктов провоцирует выкуп облигаций на сумму 30–40 млрд долларов. Эта реакция обнажает системную хрупкость рынка. Федеральная резервная система продолжает вмешательство через новые программы управления резервами. Кризис на рынке РЕПО в конце прошлого года заставил регулятора действовать. Корректировка нормативов ликвидности банков и прямые инъекции уже добавили около 600 млрд долларов на финансовые рынки.
Бюджетное управление Конгресса США фиксирует структурный дефицит в диапазоне 8–10% валового внутреннего продукта. Фискальная политика исключает резкое повышение налогов. Власти вынуждены опираться на рыночное финансирование. С 2000 года федеральный долг вырос в 10 раз. Акции S&P 500 подорожали в 6 раз, а золото — в 12 раз. Исторически номинальный долг в золотом эквиваленте держится на уровне около 6 миллиардов унций с середины 1940-х годов.
Роль Китая и смена резервной архитектуры
В международной финансовой системе меняются базовые активы-залог. Новая архитектура может сформировать три полюса: доллар, евро и юань. Залогом доллара теперь выступают казначейские облигации и стейблкоины. Этот инструмент усилит доминирование США, но лишит многие страны контроля над денежной массой из-за риска оттока капитала. Юань не может опираться на китайские государственные бумаги. Международные инвесторы считают их слишком непрозрачными.
Китай активно наращивает золотые запасы. Пекин фактически воссоздает систему, аналогичную Бреттон-Вудской. Китай делает это не для защиты от западной инфляции. Стратегия направлена на страховку от внутренней монетизации госдолга. Как и США в прошлом, Китай ограничивает физический вывоз золота, разрешая лишь ограниченные транзакции. Жесткие капитальные контроля дают государству необходимую гибкость на фоне огромного долгового бремени и дефляции долгов.
Народный банк Китая целенаправленно обесценивает юань через денежную эмиссию. Регулятор снижает нагрузку по долгам, а население массово скупает золото, чтобы сохранить сбережения. Одновременно государство стремится сделать юань международной резервной валютой, обеспеченной золотом. Пекин хочет бросить вызов доминированию доллара США. Основными покупателями металла выступают частный сектор и правительство. Шанхайская фондовая биржа теперь фактически определяет мировую цену на золото, вытесняя Комекс и Лондон.
Запасы золота стран БРИКС и их союзников превысили американские резервы в 8000 тонн. Реальные накопления Китая значительно выше заявленных 6000 тонн, и этот факт мощно стимулирует спрос. Центрбанки стран БРИКС+ и их союзники наращивают официальные запасы золота темпами около 400 тонн в год. Этот объем составляет примерно 10% мировой добычи. После блокировки российских резервов в 2022 году золото стало единственным безопасным резервом. Его невозможно конфисковать или подвергнуть санкциям.
Майкл Хауэлл прогнозирует, что мировая ликвидность достигнет пика в конце 2025 года. За ним последует сокращение в 2026 году. Темпы роста денежной массы M2 в США, по его расчетам, достигнут 7–8%. Глобальный долг сейчас составляет 350 триллионов долларов. Система требует ежегодного рефинансирования в размере 70 триллионов долларов. Хауэлл уверен: цена золота может достичь 10 000 долларов за унцию к середине 2030-х годов, если инфляция сохранится. Аналитик также отмечает высокую чувствительность биткойна к изменениям ликвидности и рекомендует его как дополнительный защитный актив.
